ДОЛГОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ Андрея ТАРКОВСКОГО
и Тонино ГУЭРРА
Лора!
Это Андрей!
...Хорошо. Значит, все в порядке. Ты поел?
- Перекусил что-нибудь? - Да нет, не беспокойся.
- Слушай... - Лора, не нужно. Все нормально.
Знаешь, Андрей, я сегодня ночью сочинил стихи.
- Да? - Да, я сочинил их для тебя.
- Для меня? - Да. Хочу почитать их тебе.
Только я пишу стихи на диалекте, а не на итальянском.
Но я прочитаю их на итальянском -
может, так ты поймешь что-нибудь.
Я не знаю, что такое дом.
Плащ?
Или зонт, если идет дождь?
Я заполнил его бутылками, тряпками, деревянными уточками,
занавесками, вентиляторами...
Кажется, что я никогда не захочу покинуть его.
Значит, это клетка.
В которую попадают все, кто проходит мимо.
Даже такая птица, как ты, запорошенная снегом.
Но то, что мы сказали друг другу,
настолько легковесно, что не остается здесь взаперти.
- Хорошо. - Понравилось? - Очень хорошо.
- Только грустно. - Нет, потому что здесь есть надежда.
Увидишь, все будет хорошо.
Нужно торопиться, потому что сегодня будет адский денек.
Нужно составить программу,
иначе мы ничего не успеем.
Я тут набросал кое-какие заметки.
Значит, так.
Нужно пройтись по всему тому,
что мы хотим извлечь из нашей поездки.
Что может пригодиться для сценария.
А то, что не нужно, отбросить.
Но нужно составить общий список;
начать, например, с Сорренто, с...
Извини... Подожди минутку...
Да? О, Микеланджело! Да, мы здесь.
Передай привет Микеланджело, Тони.
Передает привет.
- Передает тебе привет. - Поблагодари его за все.
Хорошо.
Договорились. Договорились.
Значит, ты приедешь сюда. Так ты тоже приедешь?
Значит, ты заедешь в десять,
и потом мы вместе поедем в аэропорт.
Обнимаю. Пока. Пока.
Андрей, я тут поговорил с Микеланджело.
Он мне сказал, что оказался первым,
кто сделал документальный фильм о Бомарцо.
- Да? - Да. Он говорит, что там были все корни,
все, что нужно, и никто этого не замечал.
Здорово. Он говорит, что мы там пробыли целый день.
В любом случае он хочет это пересмотреть. Говорит, что хочет поздороваться с тобой.
- Спасибо. - Да нет, лично.
Я вижу, что вся южная Италия, Сорренто, все то немногое, что мы видели...
Что... Какие образы
остались у тебя в памяти из того, что... мы видели?
Сюда, возможно, приплывали пираты.
Я думаю, это единственное место, где можно легко пристать к берегу,
то есть высадиться.
Нет, знаешь, мне жалко...
Скажу честно: мне жалко,
если мы выбросим все Лечче с его барокко.
Потому что это красиво.
Знаешь, барокко Лечче
очень своеобразно, и его много изучают, потому что...
ему присуща простота: например,
там могут быть голые колонны,
а в центре - великолепная резьба.
И эта строгость, эта его...
эта его... странность
появляется только в определенных местах.
И потом эти церкви... Ты помнишь эти церкви? То есть...
весь этот камень из Лечче.
Мне кажется, тот священник говорил о специальном камне.
И всюду... всюду алтари.
Алтари, алтари... и простота.
И мне нравится. Лечче произвело на меня впечатление. Как...
Возможно, это может пригодиться.
Если бы, например, наш персонаж был архитектором,
как... Для него было бы грехом не увидеть Лечче.
Подожди. Остановим-ка этого священника.
Он наверняка знает больше нас.
Барокко Лечче смогло родиться
и развиваться благодаря местному камню, который хорошо обрабатывается.
- Это нежный камень, как мы говорим. - Понятно.
Это камень, который позволяет себя обрабатывать.
И сопротивляется времени, как вы можете видеть.
Хотел бы добавить, что под собором
находится древняя часовня. Древняя церковь.
Там 48 колонн.
Но со своей особенной симметрией.
- Вы сами увидите эти прямые колонны. - Понятно.
Вниз спускались на ужин.
- Там очень хороший священник, он вам все объяснит. - Отлично.
Правда, немного вспыльчивый.
И еще мозаика на полу... она символична.
Восходит к временам еще до Данте.
Здесь, на Юге, существовала, скажем так, культура,
в том числе и литературная, которая предшествовала Данте.
Все культуры:
индийская, персидская, египетская,
месопотамская, скандинавская норманов, греческая,
платоническая, августианская, библейская,
бретонская - все они на этом дереве.
Потому что во всех культурах есть что-то истинное.
И человек, чтобы обогатить себя,
сохраняя собственное кредо, политическое и религиозное,
берет то, чего ему не хватает, из других культур. И таким образом обогащается.
Так что он остается открытым для нового.
Не закрывается.
Эта концепция была признана вторым Ватиканским Собором.
Но мы уже жили по ней. Это библейская концепция.
Так что из уважения к этим культурам
мы сегодня могли бы вести диалог со всеми культурами.
Без каких-либо препятствий. Без идеологии.
Я очень рад, что Мадонна дель Прато,
возможно, попадет в фильм.
Она на самом деле красива. Очень красива.
Я ужасно боялся, потому что,
глядя на эти репродукции...
- Да. Посмотри на это. - Но всей этой красноты нет.
Кажется, что стены хотят поглотить картину.
- Вся эта пыль... - Да...
И проявляется эта голубизна и белизна на животе...
Невероятно.
Здесь нет ничего вообще.
Я не верю в репродукции картин,
не верю в переводы стихов.
То есть... искусство очень ревниво.
Очень.
Знаешь... тебе нужно поискать это дома.
Молодежь прислала тебе вопросы.
Послушай один из них.
Если бы вам довелось говорить с великими режиссерами
настоящего или прошлого,
за что бы вы хотели поблагодарить каждого их них,
что, как вы чувствуете, они дали вам?
Для меня Толстой, понимаешь?
Антониони конечно.
Где мы видели эти гортензии?
- Ты не помнишь? - Нет, не помню.
Равелло. Равелло. Мне кажется, в том монастыре в Равелло.
Эта вилла построена по приказу русской княгини?
Нет, эта вилла не была построена по приказу русской княгини.
По приказу Бурбонов Неаполя и двух Сицилий.
Но в какой-то момент была же эта русская княгиня,
которая стала владелицей.
Да, безусловно. Русская княгиня приехала сюда
после того, как вилла
была подарена Марии Филиберте Савойской,
которая продала ее Горчаковым.
Чтобы быть точным - княгине Елене Горчаковой.
А теперь... А, переведи ему, пожалуйста.
Я понял.
Я хочу кое-что спросить.
Мы приехали сюда из-за одной очень странной вещи, которая приключилась со мной.
Семь-восемь лет назад мне рассказали про пол.
И я совершенно сошел с ума от желания увидеть этот пол;
и надеюсь свести с ума и его.
Это белый пол, разрисованный Палицци, с лепестками роз.
Да, это правда.
Это она его заказала? Княгиня?
Да. На вилле действительно есть этот пол,
который был создан специально для этой виллы художником Филиппо Палицци
в 1888 году, мне кажется.
Он уникален.
На самом деле, это большой пол, 15 метров в длину,
с лепестками розы, понемногу разбросанными повсюду.
Лепестки и листья розы, понемногу разбросанные повсюду.
В память о молодой португальской графине.
- Нет, извините. - Да. - Это одно и то же.
Имя было португальское.
Нет, не португалка, извините. Венгерка.
- Венгерка? - Я ошибся.
Да. Молодая венгерская графиня,
восемнадцатилетняя, в которую Бурбон безумно влюбился.
Затем эта графиня умерла,
у Бурбона появились признаки помешательства,
и он выбросил в море все лепестки, к которым прикасалась эта графиня.
Вот видишь! Скажи Андрею, что я говорил правду.
Потому что мы в двух шагах от виллы,
и, хотя настоящий владелец не разрешает нам посмотреть пол, но он существует!
Это неверно, что владелица не разрешает вам посмотреть пол.
К сожалению, владелицы в данный момент нет в Сорренто,
и нет никакой возможности попасть
в те комнаты виллы, в которых, я вас уверяю, находится этот пол.
Ладно, но мы уже четыре дня звоним из Неаполя, откуда только можно,
так что мне теперь кажется...
Я этого не знаю.
- Нет? - Я этого не знаю. - Нет?
Мне позвонили сегодня утром ровно в девять с четвертью.
Так что у меня не было времени предупредить синьору, чтобы она изменила свои планы.
Теперь я спокоен. Я не придумал этот пол, он существует.
Нет. Мы приехали посмотреть на кусок хлеба, а хлеба нет.
Ты все выдумал про хлеб.
Неправда!
Я вам разрешу сфотографировать пол на террасе,
где есть памятная табличка в честь праздника, который проводился здесь,
в Парко деи Принчипи. В нем принимала участие знаменитая Юлия Седова,
великая балерина Императорского театра Санкт-Петербурга.
Княгиня Горчакова в память об этой такой поэтичной истории
заказала Палицци разрисовать пол лепестками роз.
Именно так, как это описывается.
Очень поэтичная, романтическая история. Очень привлекательная.
А мне нравилась сама идея художника, Палицци.
Сделать этот пол белым
и расположить лепестки разбросанными там и сям.
Кажется, что они залетели в окно.
Лепестки розы, залетевшие из окна...
У меня есть страничка из журнала. Фотография этого пола,
которую сделали для специального журнала по архитектуре.
Он представлен как уникальный пол.
Ладно, посмотрим страничку. Хоть фотография...
Хорошо хоть фотография есть... Посмотрим страничку!
И что мне делать с Сорренто?
Я уже говорил: мне нравится! Мне говорят про необычный белый пол
с розами, разбросанными там и сям.
Разве я виноват, если его потом не оказывается?
Разве не чудесно увидеть нечто подобное?
Мне кажется, его сделал Палицци.
Разве не чудесно иметь возможность увидеть этот пол?
Знать, что есть запертый дом, что внутри него большой пол;
что женщина заказала сделать все эти белые плитки
с разбросанными лепестками роз, не упорядоченными,
а как будто их занесло ветром, сорвав с кустов розы.
Конечно его там нет! Мне о нем говорил один человек из Неаполя!
А ты: "Зачем ты потащил меня в Неаполь?"
Я сделал все возможное.
Большего я сделать не мог, клянусь тебе.
Если бы вам пришлось говорить с молодыми режиссерами,
какие были бы ваши основные рекомендации им?
В чем проблема? Мне кажется, он немного нервничает.
Он прав. Но я показываю ему все эти места,
потому что он впитывает в себя всю эту красоту Италии.
Потом он может выбросить все это из головы.
С другой стороны, я тоже хочу спросить его кое о чем.
Если сюда приезжает русский человек, зачем он приезжает? Русский. На месяц.
Он приезжает или по работе, или, я не говорю как турист,
но ради культуры.
По-моему, наш персонаж будет абстрактен,
если мы больше ничего не покажем.
Я согласен, что мы не должны показывать слишком много этой красоты,
но я не хотел бы, чтобы он был абстрактен.
Я хотел бы привести пример.
В моем городке есть художник, которого зовут Федерико Морони.
Очень хороший. И он был настоящим учителем. Выдающимся учителем.
Однажды он дал своим ученикам в руку по железному шару.
В левую руку.
Затем в правую руку он вложил им по карандашу
и сказал нарисовать круг.
И дети нарисовали круг.
Но это не был плоский круг.
Это уже был круг, который имел объем.
То есть содержал в себе вес шара, который был в левой руке.
Так что я хочу вложить в его левую руку как можно больше видов Италии,
чтобы если завтра он сфотографирует какое-нибудь поле, что-нибудь безымянное,
то в нем содержались бы эти красоты.
Он прав. Но я хочу спросить.
Сколько дней мы ездим?
Четыре дня.
Ты должен это увидеть.
Тут девушка тебе пишет. Точнее, спрашивает тебя.
Для вас научная фантастика - это мир, к которому вы пылаете страстью,
или это способ убежать от реальности?
Почему тебе так понравились Баньи Виньоне?
- Вы сами готовите? - Да, всегда.
- Все сами? Каждое утро? - Да.
Молодец.
А во сколько вы ложитесь спать?
Вечером, около десяти, половины одиннадцатого.
- А утром во сколько встаете? - В четыре, самое позднее в полпятого.
- А это вы звоните в колокол? - Да.
- В полдень? - В полдень.
А что вы сегодня готовили?
- Еще не знаю. - Еще не знаете?
Пройдите теперь к церкви.
До свидания.
Какие фильмы вы не смогли снять и почему?
За год до своей смерти моя мама приехала навестить меня в Рим.
Я жил не здесь. Я жил в Париоли.
Она пробыла всего один день.
И ближе к вечеру она сказала мне:
"Наступила ночь".
Вот так. Эта фраза, конечно,
не означала просто конец дня.
Возможно, она намекала и на конец своей жизни.
Теперь ночь наступила и сегодня.
Для нас. Для этой встречи.
Для этой чудесной встречи.
Скажи-ка мне вот что.
Что ты будешь делать, когда вернешься в Москву?
И в Романье тоже красиво.
До 32 лет я жил в деревне.
В деревне красиво всюду.
Земля красива, потому что она одинаковая,
она здесь такая же, как в России, как повсюду.
Я написал стихи.
Я сначала прочитаю на итальянском, иначе вы мало что поймете.
Быки.
Идите скажите быкам, чтобы уходили.
То, что они сделали, - они сделали.
Андрей!
Ты так еще и не сказал, нравится ли тебе мой дом.
Да, конечно. Очень нравится.
Да, но я уверен, что ты все поменяешь, когда вернешься в Россию.
Нет.
Мне нравится так, как есть.
Ох, мы обмениваемся комплиментами, как проститутки.
Почитай мне свои стихи на диалекте.
Еще раз.
Какие?
Которые про плащ.
А, те, которые я тебе читал сегодня утром?
Попробую.
Я не знаю, что такое дом.
Плащ?
Или зонт, если идет дождь?
Я заполнил его бутылками, тряпками, деревянными уточками,
занавесками, вентиляторами...
Кажется, что я никогда не захочу покинуть его.
Значит, это клетка.
В которую попадают все, кто проходит мимо.
Даже такая птица, как ты, запорошенная снегом.
Но то, что мы сказали друг другу,
настолько легковесно, что не остается здесь взаперти.
ДОЛГОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ Андрея ТАРКОВСКОГО
Русские субтитры ThePooh & Co,